Он встал; доктор даже не пытался его остановить. Он прошел вдоль ряда скамей, обогнул груду обломков и вышел.
Воздух был сухой и горячий, но Амос все же сделал глубокий вдох. Он оказался в тени, и ни один из инопланетян, казалось, не наблюдал за ним. Амос спустился по каменным ступеням.
Сейчас он твердо стоял на ногах. Сердце сильно билось, но страх исчез, не осталось и гнева. Он увидел, что инопланетяне остановились и уставились на него, и начали о чем-то тараторить. Он прошел вперед размеренным шагом; спустился из бокового придела, где он венчался когда-то с Руфью. Он подошел к автофургону и протянул руку к Руфи, укладывая ей на груди ее руки.
— Это моя жена, — тихо сказал он уставившимся на него разведчикам, — я заберу ее с собой домой.
Он протянул руки и начал отодвигать от нее другие тела.
Он не удивился, когда увидел, что доктор помогает ему, непрерывно ругаясь шепотом. Амос не надеялся продолжить свою работу. Он ни на что не надеялся. Внезапно дюжина инопланетян рванулась к мужчинам: Амос сдался, не сопротивляясь; доктор некоторое время сопротивлялся, потом тоже сдался, инопланетяне связали их обоих и швырнули их на фургон.
Натянул лук Свой, как неприятель, направил десницу Свою, как враг, и убил все, вожделенное для глаз; на скинию дщерей Сиона излил ярость Свою, как огонь.
Господь стал — как неприятель, истребил Израиля, разорил все чертоги его, разрушил укрепления его и распространил у дщери Иудиной сетования и плач.
Отверг Господь жертвенник Свой, отвратил сердце Свое от святилища Своего, предал в руки врагов в стены чертогов Его в доме Господнем они шумели, как в праздничный день.
Плач Иеремии, II, 4, 5, 7
Первым чувством Амоса было смятение. Был испорчен единственный его хороший костюм. Он немного разбросал то, что было под ним, чтобы найти место получше. Костюм священника мог быть и старым, но Амос никогда не осквернил бы алтарь костюмом в пятнах. Позднее до его сознания дошло, что беспокойство по поводу костюма здесь неуместно, и он расслабился, насколько смог.
Он сделал все, что должен был сделать, и было поздно об этом сожалеть. Он мог сейчас только принять последствия всего этого, как принимал он все, что Господь послал ему. Он никогда не был храбрецом, но сила веры в Господа поддерживала его и впредь.
Доктора бросили около Амоса, и они оказались лицом к лицу.
— Я думаю, мы еще чуть-чуть поживем, — губы доктора изогнула горькая усмешка. — Но это все недолго продлится. Думаю, мы достаточно старые, чтобы умереть быстро. По крайней мере, мы все равно когда-нибудь умрем, поэтому нет смысла бояться смерти.
Если доктор имел целью вовлечь его в спор, то ему это не удалось. Амос считал это совершенно безнадежной философией, но, вероятно это было лучше, чем ничего.
Его собственная вера оставляла желать лучшего. Он был уверен в бессмертии и существовании ада и рая; но он никогда не был убежден, что этого достаточно.
Фургон раскачивался на ходу и уже приближался к Клайду. Амос пытался отвлечься от неудобств поездки, рассматривая дома, думая, сколько еще осталось ехать. Они проезжали мимо его дома, и тут доктор дернул его за рукав.
— Моя машина! — застонал доктор.
Амос напряг зрение, вглядываясь в тень за огнями факелов. Машина доктора стояла около дома, а ее левая передняя дверь была открыта! Должно быть, кто-то сказал Энн, что доктор не уехал, и она забыла свою обиду, и поехала по местам, где были инопланетяне, чтобы его спасти!
Амос начал молиться о том, чтобы разведчики не заметили машину доктора, и вначале казалось, что так и будет. Но из дома внезапно донесся крик, и Амос на мгновение увидел ее лицо в окне, выходящем на улицу. Энн, должно быть, заметила и доктора, и его самого, лежащих в фургоне!
Он хотел рискнуть криком предупредить ее, но было слишком поздно. Дверь дома распахнулась, Энн появилась на верхних ступеньках, держа ружье у плеча. Сердце Амоса сильно забилось, и он задрожал. Разведчики все еще ничего не замечали. Если бы только она сумела выждать момент!
Раздался выстрел. То ли ей повезло, то ли она умела стрелять — он не знал, даже не догадывался. Один из разведчиков упал. Энн бежала вперед, перезаряжая ружье на ходу.
Раздался еще один выстрел, и еще один разведчик упал с пронзительным криком.
В этот раз, по крайней мере, людей не пытали. Командир разведчиков вытащил из-за пояса оружие, похожее на трубу, и раздался резкий взрыв. Что-то сильно ударило девушку в лоб, и она упала навзничь. Ружье выпало из ее рук. Раненый разведчик отчаянно пытался уползти прочь. Два его товарища схватили его и потащили его к фургону так же безжалостно, словно это был человек. Вслед за ним к передней части фургона подтащили тело Энн, и больше Амосу не было видно, что там происходит.
Сейчас она уже не истерична, устало подумал Амос. Именно из-за ее склонности к полуистерическим состояниям он когда-то посоветовал Ричарду подождать с женитьбой. Отнюдь не то, что она принадлежит к иной вере. Теперь Амос жалел, что у него не было тогда возможности лучше понять ее. Доктор вздохнул.
— У человека, — он говорил невнятно, но в его голосе звучала странная гордость, — есть одно достоинство, не доступное таким всемогущим, как твой Бог. Человек может быть храбрым. Он может быть храбрым настолько, что это выходит за пределы нормальной психики, — ради другого человека или ради идеи. Амос, мне жаль твоего Бога, если человек пойдет на него войной.
Амос уклонился от ответа, но это богохульство вызвало лишь тень обычного в таких случаях раздражения. Какое-то оцепенение охватило его. Он лежал на спине, наблюдая за тучами, которые неслись по небу слишком быстро. Это выглядело неестественно, и он вспоминал, как часто в сводках упоминали жестокую бурю, которая нарушила или свела на нет военные достижения. Возможно, началась контратака, и это было частью оборонительных действий инопланетян. Это было возможно, если у них был какой-то способ управлять погодой. Из-за туч уже пробивался лунный свет.
Они проехали еще полмили. Неожиданно разведчики зашумели, и в зоне видимости появился большой трактор. Он пыхтел и трещал; за рулем сидел инопланетянин, который, похоже, едва разобрался с управлением и справлялся с трудом. С большими усилиями трактор был подтянут к фургону и сцеплен с ним. Затем трактор начал двигаться со скоростью, вероятно, почти тридцать миль в час, а большой фургон подпрыгивал сзади. С этого момента езда стала пыткой. Даже доктор стонал временами при толчках, хотя его-то костям было в три раза мягче, чем худому Амосу. К счастью, когда они добрались до Клайда, они поехали тише. Амос стер кровь с разбитой губы и ухитрился принять такое положение, чтобы все его синяки и ушибы оказались сверху.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
